Из метростроя никуда не уйду

История жизни Анатолия Полосина

Когда Анатолий Полосин вошел в редакцию, я не поверила своим глазам: передо мной стоял не пожилой человек 94-х лет, а крепкий, моложавый мужчина лет 60-ти с ясным взглядом и улыбкой на лице. Извинился за опоздание: долго не был на Цветном и не предполагал, что о парковке надо было подумать заранее: оказалось, Полосин приехал на интервью на своем автомобиле!

Все заготовленные вопросы отпали сами собой. Из моих уст вырвалось: «Как?!». То ли в шутку, то ли всерьез Анатолий Алексеевич ответил: «Совет простой. Женщины, не жарьтесь на сочинских пляжах, отдыхайте под землей.

Я моря не видел 70 лет: по субботам и воскресеньям мы работали, в шахте проводил практически все время. Думаю, мое тело сохранила работа под землей: там температура 7 градусов…

Не злоупотреблял, хотя поводы были ежедневно: у кого-то свадьба, у кого-то день рождения, пуски. Директора всегда приглашали. Когда чувствовал, что язык немеет, уходил по-английски. Когда меня назначали директором СМУ-1, начальник Мосметростроя Петр Васюков сказал: «Мы знаем, что вы трезвый человек, никогда не теряете голову, самостоятельный. Крепко держите коллектив».

Полвека под землей

В Метрострое лауреат Государственной премии СССР, кавалер двух орденов Трудового Красного Знамени, ордена «Знак Почета», «Заслуженный строитель России» Анатолий Алексеевич Полосин отработал 50 лет. Пришел в 1951 году после окончания Елецкого техникума железнодорожного транспорта по специальности «мосты и тоннели».

– На Метрострой, – рассказал Анатолий Полосин, – направили 12 человек – целую группу, дали военную форму и лейтенантские погоны, нам это очень нравилось. Я попал в СМУ-6, на строительство станции «Смоленская». Как раз в то время в шахту прорвалась вода. Так что в первый же рабочий день прошел «крещение» ледяной водой в сложных геологических условиях.

Начальником СМУ–6 в ту пору был Дмитрий Лазаревич Штерн. Для меня он был Богом. Мне было 20 лет, а его слава гремела по всей стране. Человек большого ума, квалифицированный, честный, пунктуальный, требовательный. Его боялись, но слушали и уважали. По-отечески заботился о людях. Испытал это на себе: когда в первые дни работы не мог попасть в общежитие, Штерн разрешил мне ночевать в его кабинете.

На строительстве станции «Смоленская» молодые специалисты –Алексей Крюков, Борис Францкевич, я и другие – прошли хорошую школу, получили крепкую закалку и приобрели бесценный опыт.

Полосин всегда старался работать на совесть – на вахте, начальником смены. В подчинении у него было два забоя. Его успехи заметила корреспондент газеты «Метростроевец» Маргарита Петровна Неволина и взяла над передовиком шефство. Рассказывала о достижениях, печатала фотографии.

После «Смоленской» были станции «Спортивная», «Фрунзенская», кессоны, «Таганская»… На «Таганской» руководителем СМУ–6 стал Юрий Анатольевич Кошелев, который делал ставку на молодых.

– Я, – пояснил Анатолий Алексеевич, – заочно отучился в МИИТ, получил диплом, и меня сразу же назначили начальником участка. Юрий Анатольевич учил нас не только руководить коллективом и строительному мастерству, но и любить жизнь, главное – любить Метрострой.

С «Таганской» у меня связаны и другие приятные воспоминания. Помню, когда профессора рассматривали мой дипломный проект строительства станции «Таганская», сказали: «Да ваш проект можно сразу на стройку!». – «Уже строю, – отвечаю, – отделку делаю». И пригласил их на свою станцию. Получил отличную оценку.

Когда Юрий Анатольевич ушел на повышение, СМУ–6 возглавил Нариман Александрович Простов. С виду – мягкий, но в работе был требовательным, даже жестким. Я был уже главным инженером. С Нариманом Александровичем мы работали дружно, были готовы к любым перспективным изменениям.

СМУ-1 создавал с нуля

В 2003 году в результате слияния ДП «СМУ-1 Мосметростроя» и ДП «СМУ-14 Мосметростроя» было организовано ООО «СМУ-1 Метростроя», которое возглавил Полосин. Коллектив пришлось создавать с нуля: у вновь назначенного начальника не было ни людей, ни базы.

Инженерно-технических работников Анатолий Алексеевич нашел быстро: кого-то взял из СМУ-6, кого-то из других подразделений. Главное, пришли грамотные, инициативные инженеры: Игорь Бучинский, Сергей Моисеенков, Владимир Сосновский, Валентин Строгонов, Валентина Разумова, Татьяна Пустоплеснова и другие.

– Для меня главным при формировании коллектива, – сказал Полосин, – были трудовая деятельность и способность работать в команде. Без этих качеств трудно найти себя, получать от работы удовлетворение и быть полезным для коллектива.

Когда штат ИТР был набран, осталось найти рабочих. Решение пришло сразу: Полосин отправил специалистов отдела кадров в воинские подразделения. Вскоре в СМУ-1 пришло около 400 демобилизованных солдат и матросов. Сам Полосин о том периоде рассказывает так:

– Когда мы организовывали СМУ-1, в отдел кадров пришла Нина Сверчкова, сейчас моя супруга. Я послал ее в воинские части агитировать демобилизованных на Метрострой. Ей было 35 лет. Красавица. Она завербовала целый батальон военных моряков. Все приехали на одном поезде, мы их встречали. Я всех обнять не мог, но первых удалось.

С тех пор за всеми нуждами они шли не ко мне, а к Нине. Именно она говорила мне, кому надо дать квартиру, кого в санаторий отправить, в детский сад устроить. И я выполнял ее просьбы. До сих пор, когда ее встречают, благодарят за внимание и заботу.

Полосин руководил СМУ-1 25 лет. Его специалисты строили перегоны в районе станции «Свиблово», станции «Орехово», «Шаболовская», «Теплый стан», «Печатники», «Марьино». В подразделении Полосина трудились замечательные комплексные бригады: Эдуарда Арушанова, Виктора Ширяева, Вячеслава Сочкова, Геннадия Лелянова и другие.

Одна из последних станций СМУ-1 «Тимирязевская» – единственная в Москве односводчатая станция глубокого заложения. На глубине 60–70 метров работали экскаваторы, бульдозеры, электропогрузчики. По производственным работам Полосин считает ее уникальной:

– «Тимирязевская», – убежден Анатолий Алексеевич, – незаслуженно обойдена признанием.

Любимая станция «Нагатинская»

У каждого метростроителя есть любимая станция. У нашего героя это «Нагатинская».

– На «Нагатинской», – вспоминает Анатолий Алексеевич, – проявились мои энергия, умение, опыт. За строительство станции «Нагатинская» с метромостом я стал лауреатом Государственной премии СССР. Строительство, можно сказать, началось в чистом поле. Вернее, на заброшенной и заболоченной территории, на которой пасли свиней. Чтобы соединить новостройку с Автозаводским районом, был построен мост над Нагатинским спрямлением. Я делал подходы, район ожил и сегодня, на мой взгляд, он самый красивый.

Люди с восторгом отзывались о нашей работе, меня знали в лицо. Помню, пришел с женой в ресторан, и его посетители наш стол подарками завалили. Именно на этой станции дал себе зарок: никогда из Метростроя не уйду. А ведь в то время меня звали и во внешнюю разведку, и на целину директором совхоза. Но я почувствовал, увидел, как людям нужно метро, как они ждут открытия новых станций, какую роль играет в этом Метрострой и как он нужен стране.

Анатолий Полосин участвовал в строительстве более 15 станций метрополитена и десятков километров тоннелей. Восемь лет работал в Управе Северо-Восточного административного округа Москвы. Под его надзором был реконструирован микрорайон Северное Медведково, возведено около 30 новых жилых домов, расселено 50 пятиэтажек.

Донос главбуха проверяли полгода

Однажды Полосин узнал, что его главный бухгалтер занимается поборами: «Бутылку поставишь, – говорил очередному проходчику, – получишь зарплату».

Когда Анатолий Алексеевич об этом узнал, главбуха уволил.

– В отместку, – спокойно вспоминал Полосин, – тот написал на меня донос, что я пьянствую и беру взятки. Клевета попала Михаилу Сергеевичу Соломенцеву, в то время председателю Комитета партийного контроля при ЦК КПСС. Он поручил полковнику все проверить.

Через полгода полковник вызвал меня и главбуха к себе. «Мы, – сказал он, – опросили 200 свидетелей и досконально проверили каждый пункт обвинений. Фактов, порочащих директора Полосина, не нашли. Поздравляем с этим товарища Полосина и желаем успехов в работе. А тебя, – обратился полковник к главбуху, – если еще раз возьмешься за бумагу и будешь клеветать, мы упрячем туда, где ты и клочка бумаги не найдешь.

Когда мы вышли от полковника, главбух упал передо мной на колени: «Прости, – говорит, – даже выпить не на что. Помоги». Я ему выписал 300 рублей и отпустил.

Они были государственниками

Анатолий Алексеевич уважительно вспоминает начальников Метростроя, с которыми работал:

– Мне посчастливилось работать с Николаем Алексеевичем Губанковым, Василием Дементьевичем Полежаевым, Петром Александровичем Васюковым, Юрием Анатольевичем Кошелевым, Нариманом Александровичем Простовым – изумительным человеком и прекрасным специалистом.

Губанкова знал плохо, был еще молодым человеком, Полежаева – хорошо: рука у него и мягкая, и жесткая. Если кого-то снимал, обязательно объяснял, за что. Мы его любили, когда узнали, что он умирает, были потрясены. Уважал Петра Александровича Васюкова. С Юрием Анатольевичем Кошелевым дружили до последнего. Кошелев мощный, жесткий, но справедливый. Никогда никого не обидит. Главное, не дал развалить Метрострой. Я горд, что более 50 лет проработал с этими людьми в таком прославленном коллективе.

Помню, как мы с Кошелевым спорили с Юрием Лужковым из-за монорельса, пытались доказать, что его строительство нецелесообразно. Я в то время строил линию метро на ВДНХ. Оставалось ее завершить. Но Лужков ее зарубил и между «Тимирязевской» и ВДНХ построил монорельс, испоганив весь район. Сегодня всем ясно, что полноценным видом общественного транспорта он так и не стал.

90-е годы подорвали Метрострой

С горечью Полосин говорил о том, что стало с Мосметростроем в 90-е годы.

– То, что было на Метрострое после Кошелева, – паразитическая частная собственность – это катастрофа: провалы, воровство, мародерство и измены. Кстати, чтобы ее защитить, даже письмо в высшие инстанции готовилось, просили и меня его подписать, но я этого не сделал. Приветствую передачу Мосметростроя государству.

Русскому народу частная собственность не подходит. В Китае, например, она есть, но на определенном уровне. В России стратегические отрасли, производства должны принадлежать и управляться государством.

Раньше Мосметрострой был государством в государстве. В каждой шахте были медпункт, столовая, после обеда в забое – 15-минутный отдых. Я обратил внимание на то, что после перекуса люди отдыхают. С тех пор старался делать в шахте рядом со столовой закуток, в котором можно было и перекусить, и отдохнуть, и поговорить. Это стало нормой.

На Метрострое была мощная социальная политика. Мы строили жилье для рабочих: например, я живу в доме, который сам строил, дома прекрасные, все благоустроено, как в Кремле. У нас был отличный Дом культуры, музей, медсанчасть, санатории, клубы, техникумы. Сейчас остался только детский летний лагерь – спасибо бывшему генеральному директору Мосметростроя Сергею Анатольевичу Жукову, он его отстоял.

Свою родословную узнал в начале 90-х

Родители Полосина родом из глухой деревни, в которой жили одни однофамильцы.

– Когда Петр Первый строил флот под Воронежем, – пояснил Анатолий Алексеевич, – за какие-то заслуги он дал деревне фамилию Полосины. Мой дед возглавлял церковный приход. Один из его братьев был генералом у Николая Второго или Первого в Санкт-Петербурге – не помню точно. А портрет третьего брата до сих пор висит в коридоре Российского национального исследовательского медицинского университета имени Н. И. Пирогова (РНИМУ им. Н. И. Пирогова) как одного из основателей. Во время революции генерала расстреляли, деда с бабкой то ли расстреляли, то ли сослали.

Отец от меня это скрывал. Свою родословную я узнал только после 90-го года. Отец был инвалидом войны. Когда он вернулся, его назначили председателем колхоза села Свишни Новолуковского района Липецкой области. Хотел вступить в партию, но его, как врага народа, не приняли и из председателей попросили. До конца жизни там же проработал счетоводом.

Мама была трудоголиком. Работала в колхозе, на нашем подворье. Мы держали корову, свиней, овец, кур. Я за ними тоже ходил. Когда все пухли от голода, мы питались хорошо.

Помню, в нашем селе, на Курской дуге, формировали воинские автоколонны. Я, 10-летний мальчишка, приносил красноармейцам воду во фляжках, за это они меня чем-то угощали. Когда я спросил у мамы, что это, она сказала: «Сахар, ешь». Второй раз я начал есть сладости в 19 лет, когда приехал в Москву.

Прописали статины от холестерина, а у меня он остается низким, что бы я не ел. Врачи не верят и говорят, что этого не может быть. Отвечаю: вы ничего не понимаете. Иммунитет вырабатывается в детстве. Я в детстве и за коровой смотрел, и за свиньями. Мясо отправляли государству, а себе оставляли кости. Я любил выбивать из них мозги, от которых якобы повышается холестерин, и такой иммунитет создал, что меня ничто не берет. Правда, 50 лет под землей сказались на ногах. Как бы ни лечил их, ничего не помогает. Разве что ходьба: она от многих болезней спасает. Если долго лежу, начинаю плохо ходить.

Конечно, меня поддерживает жена, с которой мы уже 40 лет вместе, и дети. У нас их четверо: двое моих и двое моей второй жены. Мы живем дружно, детей не делим на своих и чужих. И на даче вместе, осенью ездим в санаторий «Белая Русь», где прекрасно отдыхаем. Я знаю много санаториев, но такой инфраструктуры, как там, нигде нет.

Родной Метрострой помню, по возможности бываю и с удовольствием встречаюсь с теми, кто меня не забыл.

Наталья Долгушина